?

Log in

No account? Create an account
Едва успела затихнуть дискуссия о Концепции части первой Гражданского кодекса РФ, как арбитражная практика выдвинула новый повод для споров. На этот раз речь идет о залоге, а точнее, о том его варианте, когда в роли залогодателя выступает не должник, а третье лицо, обязанности которого не идут дальше обеспечения чужого обязательства.
Такой залогодатель, принимающий «в чужом пиру похмелье» – одна их наиболее бесправных фигур в российском законодательстве. Это, однако, не означает, что стороны заемного договора могут по своему желанию менять его условия без согласования этих изменений с ним.
Обратимся к примеру из практики. Сберегательный банк РФ (кредитор) и ООО «Предприятие «Стройинструмент» (заемщик) в 2008 г. заключили кредитный договор об открытии невозобновляемой кредитной линии со свободным режимом выборки. В обеспечение исполнения данного обязательства Сбербанком заключен договор последующей ипотеки с третьим лицом – ООО «Мерта» ( залогодателем), не являющимся стороной по кредитному договору.
В последующем кредитор и заемщик без согласования с залогодателем трижды путем заключения дополнительных соглашений вносили изменения в существенные условия кредитного договора, ухудшившие эти условия, а именно:
- в совокупности увеличили процентную ставку на 10%;
- включили в кредитный договор требование о предоставлении дополнительного обеспечения в размере двойного покрытия кредита с учетом дисконта 50%;
- в связи с не предоставлением обеспечения существенно сократили срок исполнения кредитного договора.
Отсюда и возникает вопрос о правовых последствиях изменения существенных условий кредитного договора без согласия залогодателя -третьего лица. Иными словами, о случае, когда взамен известных ему условий стороны без его ведома включили в договор новые.
Дореволюционная цивилистика не даёт прямого ответа на этот вопрос: возможно потому, что столь причудливый расклад тогда никому и в голову не приходил. Во всяком случае, Г.Ф.Шершеневич писал, что когда залогодателем является не должник, а другое лицо, согласившееся отдать свою вещь в обеспечение его обязательства, залоговое право связывается с определенным отношением и служит обеспечением только его, а не других возможных отношений между должником и кредитором; залог обеспечивает лишь известное обязательство.
В ГК РСФСР 1922 г. уже можно встретить описание существенных условий залога, среди которых названы существо и размер обеспечиваемого залогом требования, срок его исполнения (ст. 91). И поскольку тот же ГК признавал договор заключенным не ранее, чем между сторонами возникнет согласие по всем существенным его пунктам (ст. 130), изменение кредитного обязательства вне соответствующей корректировки залогового привело бы к признанию последнего незаключенным.
Аналогичное правило о содержании договора залога было воспроизведено в ст. 195 ГК РСФСР 1964 г., однако последствие его нарушения поднялось до уровня признания такого договора недействительным.
Посвященные договорам вообще и залогу в частности нормы действующего ГК РФ вернулись к позициям 1922г: залог, в котором отсутствуют существенные условия, считается не возникшим.
Эта позиция воспринята в совместном постановлении пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ № 6/8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», где указано, что существенными условиями договора о залоге являются предмет залога и его оценка, существо, размер и срок исполнения обязательства, обеспечиваемого залогом. Если сторонами не достигнуто соглашение хотя бы по одному из названных условий либо соответствующее условие в договоре отсутствует, договор о залоге не может считаться заключенным .
На тех же началах была построена практика арбитражных судов по спорам об ипотеке.
Так, в постановлении ФАС ПО от 13.03.2007 по делу N А55-11099/06
отмечено, что указания в договоре залога о содержании, объеме и сроке исполнения обеспечиваемого обязательства, определенных основным договором, должны полностью соответствовать кредитному договору. Изменение, например, срока возврата и ставки годовых в договоре залога без согласия залогодателя влечет увеличение предпринимательского или иного имущественного риска залогодателя, что может существенно отразиться на его хозяйственной деятельности.
Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа в постановлении от 25 января 2010 г. N Ф03-8006/2009 отметил, что исходя из законодательства, регулирующего взаимоотношения по ипотеке, договор ипотеки должен содержать все условия обеспечиваемого обязательства (содержание, объем, срок исполнения). И если последний не содержит всех условий в отношении названных обязательств, следует признать обоснованным вывод о том, что сторонами по договору ипотеки не согласованы все существенные условия договора, следовательно, оспариваемый договор в силу п. 1 ст. 432 ГК РФ, ст. 9 ФЗ об ипотеке является незаключенным.
Девятый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 01.10.2010 по делу N А40-120395/09-42-531 указал, что исходя из п. 4 ст. 9 ФЗ об ипотеке залог является способом обеспечения определенного обязательства, в связи с чем обязательство, обеспечиваемое ипотекой, должно быть точно установлено и тождественно основному обязательству. Поскольку после заключения договора ипотеки в кредитный договор, в обеспечение которого заключался договор ипотеки, неоднократно вносились изменения путем заключения дополнительных соглашений, изменившие существо обязательства, суд пришел к выводу, что измененное обязательство не создавало обязанности для залогодателя, не являвшегося стороной по основному обязательству, а первоначальное обязательство уже не существовало, т.е. договор залога не мог быть признан заключенным.
Приведенные и многие другие аналогичные акты, принятые арбитражными судами, дают основание говорить об устойчивой, сложившейся арбитражной практике по рассматриваемой категории дел.
Исходя из этого судами и был разрешен между Сбербанком (кредитором) и ООО «Мерта» (залогодателем), суть которого приведена выше: ввиду изменения кредитного договора его сторонами без согласия залогодателя Сбербанку было отказано в иске к последнему. Однако затем, практика ВАС РФ совершила крутой разворот.
Так, в определении ВАС от 13 декабря 2010 г. N ВАС-13819/10 по тому же спору между Сбербанком и ООО «Мерта» сказано, что в силу п. 1 ст. 50 Закона об ипотеке при расхождении условий договора об ипотеке и условий обеспеченного ипотекой обязательства в отношении требований, которые могут быть удовлетворены путем обращения взыскания на заложенное имущество, предпочтение отдается условиям договора об ипотеке. Изменение размера обеспеченных залогом требований (например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту) по сравнению с тем, как условие о размере обеспечиваемого обязательства указано в договоре залога, само по себе не является основанием для отказа в иске об обращении взыскания на заложенное имущество в связи с прекращением залога. При увеличении размера требований по основному обязательству залог обеспечивает обязательство должника в том размере, в каком оно существовало бы без такого изменения .
Данные соображения и послужили основанием для передачи дела на рассмотрение Президиума ВАС, который занял позицию, аналогичную приведенной в названном определении.
Окончательно этот подход закреплен в постановлении Пленума ВАС РФ от 17 февраля 2011 г. № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге» где указано, что изменение размера или срока исполнения обеспеченного залогом обязательства (например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту либо изменения срока возврата кредита) по сравнению с тем, как такое условие определено в договоре о залоге, само по себе не является основанием для прекращения залога. При увеличении размера требований по основному обязательству залог продолжает обеспечивать обязательство должника в том размере, в каком оно существовало бы без такого изменения, если стороны договора о залоге не пришли к соглашению о том, что при увеличении размера требований по основному обязательству на согласованную залогодателем и залогодержателем сумму залог обеспечивает обязательство должника в увеличенном в согласованных пределах размере (статья 337 ГК РФ). В случае увеличения срока исполнения обязательства, обеспеченного залогом, течение исковой давности по требованию об обращении взыскания на заложенное имущество не ставится в зависимость от течения исковой давности по главному требованию, а определяется исходя из того, когда бы истекла исковая давность по основному обязательству, если бы срок исполнения основного обязательства, указанный в договоре о залоге, не менялся.
Все это относится как к случаям, когда залог предоставлен в обеспечение собственных долгов залогодателя, так и к вариантам, когда залог предоставлен в обеспечение обязательств иного лица (п. 13 постановления).
По нашему мнению, позиция ВАС РФ противоречит действующему законодательству, сложившейся судебной практике и положениям доктрины гражданского права по следующим основаниям.
Правовая природа залога, предоставляемого залогодателем - третьим лицом, не участвующем в обеспеченном залогом обязательстве, определяется тем фактом, что в данном случае должник и залогодатель не совпадают в одном лице. И поскольку такой залог возникает не параллельно с долговым обязательством, а отдельно от него, он рассматривается в доктрине гражданского права в качестве поддерживающего, но не дополнительного обязательства. Понятно, что залогодатель, не являясь стороной кредитного договора, не может играть никакой активной роли в погашении долга: такой договор не создает для него прав и не порождает обязанностей. Залогодатель здесь находится в «режиме ожидания» под риском утраты предмета залога, и если бы стороны кредитного договора имели возможность по своему усмотрению изменять его существенные условия без согласия залогодателя, то такой риск вышел бы за всякие разумные пределы.
В самом деле, при оценке кредитного риска Центральный банк РФ предлагает учитывать как неблагоприятный фактор реструктурирование ссуды, т. е. изменение на основании соглашений кредитора с заемщиком существенных условий первоначального договора, на основании которого ссуда предоставлена.
Но такое изменение не должно пройти мимо залогодателя, иначе он в разрез с основными началами гражданского законодательства утратил бы возможность управлять посредством своей воли своими интересами. Вступая в залоговое правоотношение с кредитором должника под определенные условия кредитного договора, залогодатель сопоставляет риск утраты залога с финансовыми возможностями должника. Увеличение размера требований по основному обязательству повышает этот риск, а если залог продолжал бы обеспечивать обязательство должника в том размере, в каком оно существовало бы без такого увеличения, то это означало бы лишь, что залогодателю на фоне повышенного риска не придется еще отвечать в большем объеме, чем было предусмотрено в договоре о залоге.
Иначе говоря, ответственность та же, да риск ее наступления выше.
Кроме того, залогодатель в таком варианте как более уязвимая сторона в правоотношении оказался бы в явно проигрышном положении в сравнении со сторонами кредитного договора, изменяющими существенные условия кредитного обязательства без его ведома и учета его интересов. В этом случае был бы нарушен еще один основополагающий принцип гражданского законодательства, основанный на признании равенства участников регулируемых им отношений.
Поэтому такой залог никак не может обойтись без согласия залогодателя на изменение сторонами кредитного договора его существенных условий.
Этот вывод находит свое подтверждение и в законодательстве, посвященном рассматриваемому вопросу.
Так, в Федеральном законе 1998 г. "Об ипотеке (залоге недвижимости)" говорится о том, что данный договор заключается с соблюдением общих правил ГК РФ о заключении договоров (ст. 8). По общему правилу, закрепленному в ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. К последним, в частности, относятся условия, названные в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида (ст. 432).
Отсутствие в договоре подобных условий, исходя из смысла приведенного законодательного правила, не позволяет считать его заключенным.
Применительно к залоговым правоотношениям в ГК РФ предусмотрено, что в договоре о залоге должны быть указаны существо, размер и срок исполнения обязательства, обеспечиваемого залогом (ст. 339). Аналогичная норма содержится в Законе об ипотеке, где говорится о том, что в договоре об ипотеке должны быть указаны существо, размер и срок исполнения обязательства, обеспечиваемого ипотекой (ст. 9). Последнее должно быть названо в договоре об ипотеке с указанием его суммы, основания возникновения и срока исполнения.
Отсюда видно, что существенными условиями договора об ипотеке, при отсутствии которых он не может возникнуть, служат условия о существе, размере и сроке исполнения обязательства, обеспечиваемого ипотекой. И если перечисленные условия сторонами кредитного договора изменены без внесения с участием залогодателя соответствующих изменений в договор об ипотеке, то возникает ситуация, когда ипотека не может обеспечивать кредитное обязательство на прежних, уже не существующих, условиях. Однако в данном случае ипотека не может обеспечивать и обновленное кредитное обязательство по той причине, что в договор ипотеки указанные изменения, составляющие его существенные условия, не внесены.
На чем же, в таком случае, основана новая позиция арбитражных судов, отвергнувшая без малого столетнюю практику залога?
Ее единственное правовое основание - ст. 50 «Основания обращения взыскания на заложенное имущество» Закона об ипотеке, по которой при расхождении условий договора об ипотеке и условий обеспеченного ипотекой обязательства в отношении требований, которые могут быть удовлетворены путем обращения взыскания на заложенное имущество, предпочтение отдается условиям договора об ипотеке.
Л.Н. Наумова в своем Комментарии к Федеральному закону «Об ипотеке (залоге недвижимости») на основе детального анализа судебной практики пришла к выводу о том, что правило ст. 50 этого Закона противоречит другим его нормам, является нерабочим и на практике не применяется.
Но это правило противоречит и общим нормам ГК РФ, а его применение судами никак не вытекает из универсальных принципов справедливости, юридического равенства, сбалансированности прав и обязанностей субъектов права, закрепленных в Конституции РФ.
Существует и другое, неформальное объяснение позиции судов, суть которого сводится к тому, что в реальной практике должник и залогодатель – аффилированные лица, а потому если первый из них знает об изменении кредитного договора, то наверняка знает и второй.
Такой подход напомнил бы нам о революционной «законности» по принципу: раз в шляпе, значит контра, но дело не в нем, а в том, что суды, приняв новую практику залога, встали на защиту интересов банковской системы. Прагматика берет верх над законностью, а приведет это к тому, что залогодатель окажется в заведомо неравном положении по отношению к сторонам кредитного договора и в результате возникнут серьезные препятствия для развития залоговых правоотношений.
Дело, однако, не только в этом. Изменив позицию по рассмотрению споров, о которых идет речь, ВАС придал своему новому подходу обратную силу, отменяя в порядке надзора судебные акты, принятые в период до таких изменений.
Правовая природа разъяснений ВАС с точки зрения отнесения их к источникам права до настоящего времени составляет предмет дискуссий. Но независимо от того, являются ли данные разъяснения источниками права, они подобно актам гражданского законодательства, по общему правилу не могут иметь обратной силы и должны применяться лишь к тем отношениям, которые возникли после их принятия.
Поэтому практика ВАС РФ, распространяющая действие разъяснений на решения судов, вступивших в законную силу до опубликования разъяснений, входит в противоречие с принципами стабильности гражданского оборота и правовой определенности.
Все это не отвечает и соображениям, изложенным по этому вопросу в постановлении Конституционного Суда РФ от 21.01.2010 № 1-П, где указано, что пересмотр вступивших в законную силу судебных актов на основании правовой позиции, впоследствии сформулированной в постановлении Пленума ВАС РФ или Президиума ВАС РФ, возможен по делам, вытекающим из гражданских правоотношений, в исключительных случаях, если этого требуют, в частности, интересы защиты заведомо более слабой стороны в правоотношении .
И банки, судя по разгоревшейся полемике, стали для сторонников новой практики ВАС «слабой стороной». В чем состоит слабость банка, экономически сильной стороны, выдающей кредит на своих условиях по договору присоединения, да еще и под залог, объяснить трудно, тем более, что адепты такой точки зрения не приводят каких-либо критериев этой слабости.
Но если даже признать, что в кредитном договоре немощному банку противостоит сильный должник, то это отнюдь не прибавит силы залогодателю, слабое положение которого в этой триаде субъектов вытекает из его роли в обязательстве, одновременно пассивной и рисковой.
Изложенное приводит, по крайней мере, к двум выводам.
Первый из них состоит в том, что у ВАС РФ не было веских правовых оснований для отказа от многолетней традиции, когда изменение существенных условий кредитного договора без согласования этих изменений с залогодателем, не являющимся стороной кредитного договора, влекло признание договора залога (ипотеки) незаключенным.
Второй вывод сводится к тому, что акты ВАС, принимаемые в т.ч. в виде постановлений Пленума, в данном случае не могут служить основанием для пересмотра решений арбитражных судов, вступивших в законную силу в период до опубликования таких разъяснений.

Нашли крайних

На днях группа юристов «повесила» в блоге президента Медведева любопытное письмо, касающееся резкого разворота судебной практики, который случился после февральского пленума Высшего арбитражного суда (ВАС). В результате принятого им решения банки получили неограниченную возможность менять условия договора с заемщиком, при этом полностью игнорируя мнение третьей стороны – залогодателя. ВАС аргументирует свою позицию желанием защитить «слабую сторону» кредитных отношений – банки, независимые юристы, наоборот, считают «слабой стороной» залогодателя. Пока идут теоретические споры в СМИ и устные упражнения в риторике с обеих сторон, залогодатели начинают терять имущество, а рейдеры получают легальную возможность выхода на Большую дорогу.

Начнем с письма президенту: «Уважаемый, Дмитрий Анатольевич! 10 мая вы собрали главных судей и на всю страну заявили о недопустимости лоббирования в судах. На деле все происходит иначе. В течение последних 15 лет судебная практика шла по пути защиты залогодателя – банк и заемщик не могли изменить условия кредитного договора без его согласия. Это было одним из условий сдерживания «жадности» банков. То есть увеличить проценты по кредиту или изменить его срок можно было только при согласии залогодателя, в противном случае залог прекращался (говоря юридическим языком, договор ипотеки, будучи аксессорным обязательством к новому основному обязательству считался незаключенным). Это было отражено в п. 43 постановления Пленума ВАС №6/8 от 01.07.96 г., и до этого года ни одного решения, противоречащего этой позиции, вынесено не было.

Но банки в феврале пролоббировали другую позицию, которая нашла отражение в п. 13 постановления Пленума ВАС от 17.02.2011 г. «О некоторых вопросах применения законодательства в залоге». Особенно кощунственной с юридической точки зрения выглядит посыл, что банк может увеличивать срок и проценты в кредитном договоре, а залогодатель, будучи даже третьим лицом, за это должен нести ответственность. Господа из ВАС, правда, «подсластили» п. 13 пассажем о сроке исковой давности – в данном случае исковая давность к договору залога начинает «течь» раньше, чем к кредитному обязательству. Но залогодателю от этого не легче: т.к. его минимум на три года лишают права распоряжаться своим имуществом. Нарушается Конституция РФ (пп. 34, 35).

«Специалисты», написавшие эту юридическую ересь, издеваются над простой человеческой логикой: почему залогодатель должен отвечать за те обязательства, которые на себя не брал? Правда, некоторые работники ВАС утверждают, что, как правило, заемщик и залогодатель аффилированы, и поэтому залогодатель должен отвечать за мать, отца, друга, брата и т.п. в любом случае. Но это – юриспруденция, тут не должно быть «понятий»…

А тот факт, что постановление Пленума ВАС пролоббировали банки, доказывается тем, что накануне его принятия на Научно-консультационном совете по п. 13 (обращение взыскания на заложенное имущество, находящееся в залоге другого лица) основным докладчиком выступал «Сбербанк». Ни разу по данному вопросу предпринимателей в ВАС не приглашали – консультировались только с банками. С тех пор ВАС уже вынес несколько решений по подобным делам в пользу банков, то есть с применением вышеупомянутого п. 13 Пленума.

Президент – гарант Конституции, поэтому просим Вас разобраться в попрании конституционных свобод своих граждан».

Нужно отметить, что вышеупомянутое постановление вызвало негодование не только у залогодателей, чью аффилированность, кстати, в судах у нас никто не доказывает, а значит, могут пострадать также и неаффилированные граждане. На их защиту встали депутаты Госдумы и независимые юристы.

Кроме неконституционной составляющей постановления эксперты говорят о том, что нередко банки при возникновении у заемщиков проблем с платежеспособностью просто не хотят договариваться о реструктуризации долгов, имея высоколиквидные залоги (оцененные в договоре, как правило, в разы дешевле их рыночной стоимости). Особенно уязвимыми становятся залогодатели – третьи лица. «Им без вариантов угрожает потеря заложенного имущества, если кредитор и заемщик без его согласия, и даже не поставив его в известность, изменят существенные условия кредитного договора в направлении увеличения риска невозврата кредита», – утверждает Руслан Горбатовский, член Союза юристов Москвы.

Позиция же ВАС, озвученная Романом Бевзенко, начальником управления частного права, целиком направлена на защиту банков – «слабой стороны», чьи интересы, по его мнению, легко нарушить с помощью фиктивных схем с залогодателями и заемщиками, которые очень часто оказываются аффилированными лицами. «Залогодатель обещал залогодержателю, что при наступлении основания для обращения взыскания он отдаст свою вещь под продажу, чтобы заплатить долг. Да, залогодержатель и должник договорились, что это будет не 10, а 15% годовых. Но ведь эти 5% из залога не изымаются из стоимости… Кроме того, если вы посмотрите договоры кредитования коммерческих организаций, то в 95% случаев там будет условие о том, что банк вправе в одностороннем порядке изменить ставку кредита. Это идеология российского банкинга – у нас банкам нравится перекладывать риски на заемщиков, с этим ничего не поделать», – рассуждает г-н Бевзенко.

Руслан Горбатовский парирует: «В нашей устной и печатной полемике г-н Бевзенко почему-то нигде не ссылается на закон, а рассуждает «бытовыми» категориями, которые к юриспруденции не имеют никакого отношения. Вместе с тем п. 13 постановления пленума, если получит широкое применение в арбитражных судах, приведет к массовому отъему высоколиквидных залогов и к катастрофическим последствиям для всего кредитного сектора предприятий и организаций. Мы напоминаем: статья 421 ГК РФ устанавливает, что граждане и юрлица свободны в заключении договора. ВАС же, по сути, лишает залогодателя этого, что является грубейшим нарушением основного принципа гражданского права».

Поддерживает коллегу завсектором предпринимательского права Института государства и права РАН Сергей Занковский. «Судебная практика уже пошла в другую сторону – по ранее вынесенным решениям об утратившем силу залоге дается обратный ход. Правда, пока только на бумаге. А позже начнется отъем залогов, хотя нужно отметить, что банковские клерки с залогами возиться не любят. Но в интересах банков сохранить залог при любых изменениях договора. Конечно, можно допустить, что залогодатель и должник – аффилированные лица, но суды у нас аффилированность не рассматривают, поэтому новый подход ВАС конечно же неправовой», – отмечает ученый.

Заемщику, попавшему под «постановление», ничего другого не остается, как обращаться в Конституционный суд, поясняет эксперт. Но и тут шансов мало: за последние шесть месяцев судебная практика может круто измениться, и будет создан прецедент. При этом КС будет защищать интересы «слабой стороны». Кто для него будет «слабой стороной», пока неясно. По мнению г-на Занковского, ни банк, ни бизнес ею быть не могут: «слабая сторона» – это залогодатель, который теперь вообще никаких прав не имеет. Но не факт, что такого же мнения придерживается и высшая судебная инстанция.

«В странах, где господствует прецедентное право, оно формировалось веками. У нас же ВАС намерен за несколько лет своими спонтанными решениями «закрыть» все «бреши» в экономическом законодательстве, – заметил в беседе с «НИ» бывший зампред комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Петр Шелищ. – Гораздо эффективнее было бы ВАС использовать свое право и вынести такую законодательную инициативу для широкого политического обсуждения в Госдуму, чтобы эффективно ликвидировать выявляющиеся недостатки действующих правовых норм. Его наблюдения могли бы быть ценным источником для новых законопроектов в деловой сфере. Мне не нравится новое самопозиционирование ВАС, который взял курс на самостоятельное изменение законодательства. Это весьма опасно как в юридическом, так и экономическом плане».

С г-ном Шелищем соглашается и председатель комитета Госдумы по собственности Виктор Плескачевский: «Никому не должно нравиться, когда постановлениями пленумов у нас творятся нормы права. У ВАС есть право выдвигать законодательные инициативы – мы их в Думе ждем, – и пусть он им пользуется. А попавшим в «переплет» постановления я советую от имени сообщества заемщиков или залогодателей добиваться справедливости в КС. Обязательно нужно обратить внимание общественности на эту практику».

По мнению руководителя рабочей группы по организации экспертизы Общественной палаты Владислава Гриба, без общественного обсуждения таких вопросов вообще вряд ли возможно принятие решения, позволяющего минимизировать риски всех участников кредитных и залоговых отношений, а значит, и существенно повысить роль кредитования бизнеса в развитии российской экономики. Залогодатели – третьи лица просто не пойдут на подписание кредитных договоров после такого решения.

К слову, с 2000 по 2009 год объем банковских кредитов нефинансовым организациям вырос почти в 43 раза, каждые два года он более чем удваивался. А за пять месяцев 2011 года почти удвоилась (до 144 млрд. руб.) сумма просроченной задолженности банкам. По оценкам специалистов, в этом году сохранится опережающий рост депозитной базы банков по отношению к их кредитному портфелю. При этом за прошлый год из средств российских банков не менее 1,5 трлн. руб. ушло за рубеж, и в первом квартале нынешнего года отток продолжился ускоренными темпами, что эксперты объясняют невозможностью их эффективного использования в России. Соотношение же кредитного портфеля отечественных банков с ВВП страны, по словам вице-президента Ассоциации российских банков Анатолия Милюкова, в 2,5–3 раза ниже, чем в развитых странах. Вся эта статистика ясно говорит: наша банковская система крайне слабо выполняет функцию кредитования реального сектора. А одна из главных причин этого – недостаточная правовая защищенность всех сторон кредитно-залоговых отношений. И это, пожалуй, единственный тезис, с которым единодушно соглашаются представители кредиторов, заемщиков и залогодателей.


Ссылка: Высший Арбитражный Суд
 Татьяна Зыкова
"Российская газета" - Федеральный выпуск №5463 (87)
22.04.2011, 00:45
У банков теперь не будет проблем с получением залогов по долгам кредиторов. Высший арбитражный суд значительно упростил эту процедуру. Однако в Союзе юристов Москвы негативно отреагировали на это решение, заявив, что оно может поставить под угрозу систему кредитования в стране.

Тем временем в Высшем арбитражном суде, как удалось выяснить корреспонденту "РГ", не намерены отказываться от своей позиции. И пояснили, что приняли правильное, взвешенное решение, которое защищает банки и закрывает лазейки для махинаций с залогом.

У бизнеса - своя точка зрения.

До сих пор суды любых инстанций исходили из того, что изменение кредитного договора автоматически прекращало действие договора залога под этот займ. А в случае крупных кредитов это как раз и касается объектов недвижимости. Следовательно, кредитор не получал причитающихся ему денег. Теперь же, как считают в ВАС, справедливость восторжествовала. Кредиторам в случае невыплаты займа будут возмещать "убыток" заложенным имуществом, невзирая ни на какие обстоятельства.

По российскому гражданскому праву, пояснил "РГ" начальник управления частного права Высшего арбитражного суда Роман Бевзенко, кредитор - слабая сторона, договор с ним легко нарушить, в том числе при помощи фиктивных схем с залогами и поручителями. Такой лукавой схемой, до принятия постановления ВАС, считалось как раз изменение заемщиком договора кредита с банком. Теперь это невозможно. "В любом случае положение залогодателя хуже не становится, ведь сразу дает согласие отдать имущество по долгам заемщика", - поясняет Бевзенко.

На что член Союза юристов Москвы Руслан Горбатовский приводит свои контраргументы: "Постановление ВАС, позволяющее изменять кредитный договор без информирования залогодателя, ставит под удар институт залога, а значит, и всю систему кредитования в стране". Юрист прогнозирует, что это создаст на финансовом рынке новые мошеннические схемы. Например, такую. Компания берет кредит в 100 миллионов долларов. Находит третье лицо - залогодателя. И просит его поручиться своим имуществом, предоставив в качестве залога здание или земельный участок. Сделка заключается и регистрируется. А дальше заемщик и банк без согласования с залогодателем заключают между собой дополнительное соглашение с заведомо невыгодными условиями выплаты кредита. И все - залог обречен. Имея такую перспективу, залогодатели просто не будут связываться с кредитами, считают юристы, что и приведет к проблемам на кредитном рынке, который и без того еле дышит.

Подобный вариант - "нелепость", со скепсисом парирует Бевзенко. По его словам, арбитражная практика просто не знает таких дел, когда бы "добрый наивный залогодатель, коммерческое юридическое лицо, рисковал бы своим имуществом в пользу посторонних, не имеющих к нему отношения третьих лиц". "Как правило, залогодателем, тем более если в качестве обеспечения кредита выступает недвижимость, становится экономически взаимосвязанная с заемщиком структура, - говорит представитель ВАС. - И если должник не хочет платить по долгам, то залогодержателя довольно легко оставить без имущества, подкрепляющего долг. Да так, что к моменту получения решения суда у компании зачастую уже вообще отсутствует ликвидное имущество". Все больше предпринимателей, продолжает Бевзенко, особенно после кризиса, именно так и поступают. Делят бизнес на несколько компаний, одна из которых осуществляет текущую торговую или производственную деятельность, берет кредиты, заключает договоры с поставщиками. Другая же контролирует основные активы - недвижимость, ценные бумаги, и обеспечивает кредиты, выданные банком. Де факто - это один и тот же бизнес, де юро - разный. Поэтому, говорит Бевзенко, Высший арбитражный суд теперь исходит из того, что компания-залогодатель всегда в курсе отношений банка и смежной, "операционной" компании.

За злостное сокрытие залогов депутаты предлагают ввести уголовное наказание: два года лишения свободы
Тем временем попытку защитить кредиторов предпринял и депутат Анатолий Аксаков. На днях он внес в Госдуму законопроект, в котором предлагает прописать уголовную ответственность руководителей компаний за уклонение от погашения кредитов, за сокрытие залога и другие действия, которые затрудняют или делают невозможным оплату обязательств. В беседе с корреспондентом "РГ" Аксаков отметил, что после кризиса банки все чаще сталкиваются с проблемой злостного уклонения от возврата кредитов компаниями, которые не имеют серьезных финансовых проблем. Депутат предлагает наказывать замешанное в таких действиях руководство компаний штрафами до 80 тысяч рублей, обязательными работами на срок до 240 дней либо лишением свободы до двух лет. Впрочем, по мнению Романа Бевзенко, эта поправка способна остановить только "особо пугливых". Да и то из-за вероятности схлопотать судимость. "Штрафы в 80 тысяч рублей вряд ли остановят предпринимателей, на кону у которых - сотни миллионов", - уверяет начальник управления Высшего арбитражного суда.

Вот такая сложилась коллизия. Однако решение пленума ВАС уже вступило в действие. А поскольку это высшая в России инстанция по разрешению экономических споров, оно становится руководством к действию и обязательным для арбитражных судов. Сейчас в Союзе юристов Москвы готовят жалобу в Конституционный суд с предложением признать несоответствующим Конституции постановление пленума ВАС РФ, которое ограничивает права залогодателей на пользование и распоряжение заложенным имуществом.

О том, как все это может отразиться на деловой активности , "РГ" рассказал представитель малого и среднего бизнеса.

точка зрения: Александр Бречалов, вице-президент Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства "ОПОРА России:

- Ситуация неоднозначная. С одной стороны, и кризис это показал, есть проблема злостного уклонения заемщиков от уплаты основного долга и процентов. С другой - не менее распространена практика, когда заложенное имущество пропадает и переписывается.

С третьей - накал темы рейдерства в России не снижается и тому есть ежедневные примеры. Поэтому "золотую середину" в коллизии найти сложно.

Однако, на мой взгляд, решение ВАС направлено в целом все же больше в "минус", чем в "плюс" для кредитного рынка. У любого банка, который занимается кредитованием, сегодня есть все возможности, чтобы тщательно отслеживать истории своих заемщиков и их поручителей. А вот чего в законодательстве нет, так это жестких санкций к тем, кто совершает мошеннические действия. В данном случае предложенная Анатолием Аксаковым новая редакция статьи 177 Уголовного кодекса выглядит наиболее логичной и реалистичной, поскольку акцентирует внимание на намеренных действиях руководителей компаний по уклонению от долгов. Арест до шести месяцев, лишение свободы на 2 года, обязательные работы на срок до 240 часов, штрафы - это та линейка, которая поможет навести порядок.

Что касается решения ВАС, то, разделяя мнение юристов, приведу в их защиту свежий пример из реальной жизни. Сегодня в одном из южных регионов идет борьба за земельные паи совхоза, расположенного на морском побережье. Рейдеры используют все средства, чтобы раздербанить хозяйство с "лакомой" территорией. В один момент становится известно, что совхоз неожиданно для самого себя, по поддельным документам, оказался в поручителях по кредиту. Кредитором выступает банк с сомнительной репутацией. Теперь поручителям остается обращаться в суд, доказывать непричастность к обязательствам. Процедура длительная. Но тем временем суд, руководствуясь новым постановлением ВАС, без согласия поручителей, взыскивает в пользу банка имущество совхоза. Оно тут же изымается, перепродается два-три раза. ВАС такой аспект счел не актуальным. На практике же это оборачивается головной болью для поручителей.

Тем временем такие ситуации типичны, когда с целью отъемы чужой собственности намеренно подделываются документы, подписи акционеров или пайщиков. 3-4 года назад депутаты предлагали внести в федеральное корпоративное законодательство поправки, касающиеся того, что любые изменения в документы, должны происходить либо при личном присутствии всех заинтересованных сторон, либо по согласованию с ними. Но поправки, к сожалению, не прошли. Поэтому в данном случае соглашусь с тем, что любые изменения условий кредитного договора должны отражаться и в договоре о залоге.

Ссылка: http://rg.ru/2011/04/22/dolgi.html
 Принятое в феврале этого года Постановление Пленума ВАС "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге" коренным образом повернуло существовавшую ранее судебную практику. Пункт 13 постановления разъясняет, что в ситуации, когда кредитный договор с банком был изменен, а в договор залога изменения внесены не были, договор залога продолжает действовать. Банк может повысить процентную ставку по кредиту, но без внесения изменений в договор залога обеспечение будет покрывать лишь тот процент, который был предусмотрен в нем изначально. Ранее региональные суды в случае расхождения условий кредитного договора с договором залога считали залог несостоявшимся, то есть он, по сути, "слетал".
Первое дело, в котором Президиум применил свое постановление – это спор Нового Московского банка и ООО "Предприятие "Стройинструмент" (дело № А40-116341/2009), длящийся уже почти полтора года. Банк и ООО заключили договор о кредите 50 миллионов рублей под 17% годовых с апреля 2008 года по апрель 2009 года. Обеспечило договор ЗАО "Предприятие „СТРОЙИНСТРУМЕНТ“ (другое юридическое лицо), с которым банк подписал соглашенифе об ипотеке нежилого здания. Позднее кредитор и заемщик изменили кредитный договор, увеличив стоимость кредита до 20% годовых и продлив срок его действия до конца 2009 года. Соответствующие изменения были внесены и в договор об ипотеке, но залогодатель это допсоглашение не подписал.
После того, как заемщик нарушил условия по уплате процентов, банк в августе 2009 предъявил ему требование о досрочном возврате кредита, а затем обратился в суд с требованием о взыскании задолженности и обращении взыскания на заложенное имущество. Суды апелляционной и кассационной инстанций согласились с наличием задолженности ООО, но сочли обязательства залогодателя ЗАО прекратившимися в связи с изменением основного договора и отказали в обращении взыскания на предмет залога. Залог „слетел“, как то происходило и раньше. Однако Президиум ВАС отменил все судебные акты по делу и направил его на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Он указал, что изменение срока основного обязательства не является новацией основного договора, поэтому основания для вывода о прекращении дополнительного обязательства в связи с новацией основного отсутствуют.
08 июня Арбитражному суду города Москвы предстоит заново рассмотреть данное дело, руководствуясь решением Президиума ВАС, а также существующим Постановлением Пленума о залоге. Однако с момента вынесения решения ВАС по делу Нового Московского банка, постановление о залоге подверглось жесточайшей критике в СМИ. ВАС обвиняется в попрании интересов беззащитных залогодателей, разрушении системы кредитования и ипотеки, лобби банковских интересов, в том, что своей юридической непродуманностью ставит под удар все три стороны кредитного договора" и наносит существенный вред экономике России. Свое недоумение также выражает и Союз юристов Москвы, который заявил о намерении пожаловаться на ВАС в Конституционный Суд.
За разъяснениями мы решили обратиться к "первоисточнику зла" — разработчику столь популярного у прессы постановления о залоге, начальнику управления частного права Высшего Арбитражного Суда Роману Бевзенко.
- Роман Сергеевич, Высший Арбитражный Суд обвиняют в том, что он "сломал существовавшую судебную практику" своим постановлением о залоге.
- Это правда, сформированная ВАС правовая позиция довольно радикально отличается от той, которая сложилась в наших судах. Однако проблема в том, что сложившаяся единообразная позиция является, по нашему мнению, глубоко ошибочной, и она заслужила то, чтобы быть измененной. Дело в том, что у нас в стране очень долгое время доминировала идея о том, что залог – это такое дополнительное акцессорное правоотношение, которое настолько тесно связано с основным долгом, что при отсутствии основного договора залога быть не может, он сразу прекращается либо становится недействителен. Второе заблуждение заключалось в том, что все условия обеспеченного обязательства должны полностью повторяться в договоре залога и, если что-то поменялось в основном обязательстве, тут же надо бежать и изменять все в договоре залога.
Суды принимали эти идеи: рассматривая дела на протяжении последних пятнадцати лет с участием залогодателя-третьего лица, суды прекращали залог в том случае, если, например, сумма кредита между банком и заемщиком увеличивалась. С процентами была похожая ситуация. Допустим, увеличились проценты по договору кредита. Залогодатель заявлял, что не обеспечивал обязательство 1 млн рублей под 15%, а лишь обещал обеспечить тот же миллион под 10%. Суды прекращали залог.
Точно так же они поступали и в случае со сроком. Допустим, банк давал отсрочку должнику-заемщику. Залогодатель считал, что это уже другое обязательство с другим сроком исполнения, которое он не обеспечивал. Залог прекращался. Суды всегда поддерживали залогодателя.
- Считаете, это было неправильным?
- Мне никогда не казалось, что залог – это лишь дополнительная акцессорная сделка. Залог – это обременение, которое "лежит" на имуществе. Особенно это касается ипотеки. Суть залога в том, что залогодатель обещает залогодержателю часть стоимости вещи. В каком случае? В том случае, если залогодержатель будет требовать с должника возврата долга и должник этот долг не возвращает. Если залогодатель, третье лицо, пообещал залогодержателю миллион из стоимости своей вещи, то я не понимаю, почему это обременение должно прекратиться от того, что должник взял у банка не миллион, а полтора. Он по-прежнему должен быть готов отдать из стоимости своей вещи миллион. Вряд ли правильно говорить о том, что если мы изменили сумму долга, но не договорились об этом с залогодателем, то залог прекращается. В конце концов, у нас довольно часто бывают ситуации, когда залогодатель – третье лицо начинает сопротивляться внесению изменений в договор ипотеки, но банк и должник уже передоговорились. Например, банк дал отсрочку должнику в возврате кредита. Почему же должен прекращаться залог? Положение залогодателя не ухудшается, он обещал выдать миллион, мы не увеличиваем сумму бремени, которое лежит на имуществе и никоим образом не затрагиваем имущественные интересы залогодателя. Поэтому в ситуации с увеличением долга, как мне кажется, все очевидно.
С процентами идея та же самая. Залогодатель обещал залогодержателю, что при наступлении основания для обращения взыскания, он отдаст свою вещь под продажу, а из стоимости вырученных денег заплатит тот же миллион. Все это при условии 10% годовых. Да, залогодержатель и должник договорились о том, что теперь это будет не 10, а 15% годовых. Но ведь эти 5% из залога не изымаются из стоимости.
- Но ведь при повышении процентов существует риск того, что должник не сможет выплатить долг, и банк обратит взыскание на заложенное имущество?
- Риск того, что должник не сможет выплатить кредит, существует всегда. Это тот риск, который всегда лежит на залогодателе – третьем лице, который почему-то дает свое имущество в залог. Заемщик может не выплатить и существующие проценты. А еще его генеральный директор может попасть в тюрьму и бизнес остановится. Возможно все. Кроме того, если Вы посмотрите договоры кредитования коммерческих организаций, то в 95% случаев там будет условие о том, что банк вправе в одностороннем порядке изменить ставку кредита. Это же общая идея – в законе о банках и банковской деятельности есть право банка увеличить процентную ставку по кредиту, если это прямо предусмотрено договором. Это идеология российского банкинга – у нас банкам нравится перекладывать риски на заемщиков, с этим ничего не поделать.
Поэтому давайте не будем думать, что залогодатель – это такой наивный ничего не смыслящий человек. Мы говорим о юридическом лице, коммерческой организации, на которую работает штат юристов, экономистов, финансистов, мастеров в сфере просчитывания рисков и политики риск-менеджмента. Меня тут не так давно обвинили, что своим постановлением мы подставляем обычных граждан, бабушек с Тверской, которые закладывают свои квартиры по долгам неблагодарных внуков-оболтусов. А добросовестные внуки, любящие своих бабушек, в итоге остаются без наследства. Это ерунда и подтасовка фактов.
Речь идет только о юридических лицах. Мы говорим исключительно о спорах между коммерческими организациями, потому что именно эти споры подведомственны арбитражным судам. Все эти риски должен нести залогодатель, который дает свое имущество в залог для третьих лиц.
Есть еще одно соображение, которое абсолютно справедливо для нашей юрисдикции. Бывает ли такое, что залогодатель — это какой-то добрый человек, который дает всем в залог свое имущество? Например, ОАО "Альтруист" или "Центр финансовой поддержки всех и бесплатно"? Я не слышал о таком, таких дел мы не знаем. Связь, которая устанавливается между заемщиком и залогодателем, конечно, может быть договорная – то есть предоставление имущества для залога третьему лицу за плату. Но мы знаем, что таких договоров в практике почти не встречается. Как правило, речь идет о корпоративной аффилированности. У залогодателя и заемщика общие акционеры, общий директорат, они входят в один бизнес.
Давайте посмотрим, как построен в нашей стране бизнес, который вышел хотя бы на среднюю ступеньку своего развития. Он практически всегда диверсифицируется на группу компаний. Для чего? Потому что есть компания, которая участвует в операционной деятельности, торгует, производит, берет кредиты и так далее. А есть другая компания, которая держит основные активы – недвижимость, ценные бумаги, то есть все, что было заработано. Никто никогда не подставляет эту компанию-хранителя под удар — под налоговые риски, риски договорной ответственности. Всегда подставляется операционная компания. Понятно, что банк на такую компанию никогда просто так кредит не даст, поэтому в игру вступает другая компания холдинга, владеющая активами, которые можно заложить.
Раньше, когда возникал спор о возврате кредита, для собственника бизнеса проще было безболезненно бросить компанию-заемщика, но уберечь имущество залогодателя. Как это сделать? Очень просто – доказать, что ипотека недействительна, не заключена, прекратилась и так далее. Возникали нелепые доводы: ах, Вы знаете, наш заемщик передоговорился, изменил срок, а мы, наивные, не знали и не могли знать. Между прочим, в том же деле Нового Московского банка заемщик и залогодатель были зарегистрированы по одному адресу. И на это обратил внимание один из членов Президиума, когда дело уже дошло до ВАС. Поэтому, когда заемщик и залогодатель аффилированы друг с другом через корпоративную связь, вообще не должно быть никаких сомнений в том, что любое изменение основного договора не влечет за собой прекращения залога.
- Но ведь суд обычно не исследует аффилированность?
- Специально нет. Конечно, в каких-то делах сразу видно, что аффилированности нет. Что оказывается, какой-то добрый человек решил помочь своему приятелю-бизнесмену и заложил свой офис на Тверской. А друг, подлец, возьми да договорись с банком, что кредит возвращается не через 3 года, а через 10 дней. И, кажется, наш добрый человек попадает. Но для этих целей у нас есть статья 10 Гражданского кодекса, которая защищает от злоупотребления правом. Если суд это установит, то, конечно, может сослаться на статью 10 и отказать залогодержателю в удовлетворении иска об обращении взыскания на предмет залога. Хотя, на мой взгляд, даже в такой ситуации не должен страдать залогодержатель, если конечно он не действует недобросовестно. Да, мы сильно сократили срок возврата кредита, защищен должен быть от этого залогодатель? Я считаю, что нет. Потому что заемщик точно также мог полученные на приобретение оборудования по производству микрочипов для суперкомпьютеров деньги потратить на Порш Кайен, и к залогодателю пришли бы с иском об обращении взыскания на второй месяц после выдачи кредита. Но это опять к вопросу о рисках коммерсанта-залогодателя, которые он должен нести.
- Так вы все-таки ставите систему кредитования под удар?
- Наоборот! Общая идея состоит в том, что чем сильнее залог, тем сильнее обеспечение, тем меньше рисков у банков, а значит дешевле кредит. Это абсолютная экономическая зависимость, которую нельзя игнорировать. Это одна из генеральных идей, на которой должно быть построено нормальное законодательство о залоге.
В ныне действующем законодательстве существует пробел, который толкуют суды, исходя из смысла института залога, из смысла распределения рисков и из необходимости защитить слабую сторону в правоотношениях. Слабая сторона в обязательственных отношениях – это кредитор, он должен быть защищен. В этом идея прочности залога.
Если залог "слетает" на раз, то получается, что кредиторы, конечно, выиграют процесс о взыскании кредита, но это решение суда никогда не будет исполнено. В том же деле, рассмотренном Президиумом, вся позиция заемщика была основана на юридических хитростях и нежелании возвращать долги. Мне, к сожалению, кажется, что здесь есть соединение такого общего расслабленного отношения к принципу pacta sunt servanda и нежелания платить по долгам. Из этого получаются вот такие уродливые "юризмы" и "юридизмы".
- Значит, вы все-таки за банки? Лоббируете их интересы?
- Вы знаете, упрекать Высший Арбитражный Суд в фаворитизме в отношении банков – это значит просто не следить за правовой жизнью в нашей стане за последние 3-4 года. Регулируя отношения, мы всегда взвешиваем, кто подлежит большей защите – должник или кредитор? Кредитор. Залогодатель или залогодержатель? Залогодержатель, потому что он слабее. Залогодержатель или оборот, кто должен быть защищен? В некоторых случаях это оборот.
Да, адвокаты со ссылками на Конституцию и бабушек с Тверской что-то пытаются нам рассказать. Это их право, они переживают, что их взгляды расходятся с позицией ВАС, почему нет. То, что идет публичная дискуссия вокруг некой позиции – это нормально. Просто жаль, что уровень дискуссии очень невысокий. Если бы люди реально хотели нам показать, что мы неправы, пусть бы почитали подготовительные материалы к проекту Европейского ГК, ключевые работы по немецкому поземельному долгу и ипотеке, швейцарское право по ипотеке. Написали бы, что да, вот эта доктрина ограниченно-аксессорной ипотеки была обсмеяна профессором таким-то еще тогда-то как благолепная глупость. А профессор такой-то еще в конце 19 века доказал, что при изменении обязательства обеспечивающий его залог должен полностью прекратиться. Вот это был бы уровень для дискуссии.
- Ваши оппоненты ссылаются на нормы о поручительстве, согласно которым поручительство прекращается, если его условия ухудшаются.
- Эта норма есть, но сегодня она меняется. В готовящейся редакции нового ГК уже говорится о том, что если ответственность ухудшается, то поручитель отвечает в прежнем объеме.
- Что если в договоре меняется срок?
- Да, это самый сложный вопрос. Допустим, срок кредитного договора был увеличен, а залога – нет. Кредит заемщик так и не выплатил, поэтому банк идет с иском об обращении взыскания на предмет залога. Наши суды до недавнего времени в иске отказывали, потому что здесь срок исполнения обязательства отличался от срока по договору ипотеки. Но давайте на секунду представим себе, что договоренности о реструктуризации не было, что банк просто 9 месяцев уговаривал должника вернуть кредит и потом пошел в суд с иском. Удовлетворит суд иск? Конечно, да. Получается, что главное – это то, что есть срок исковой давности по иску об обращении взыскания.
Более сложная ситуация связана с сокращением срока, как в деле общества "Мерта" (А41-32492/2009). Представим, что изначальная дата возврата кредита была 01 января 2012 года. Залогодатель такой кредит обеспечил, потому что посчитал, что заемщик с ним справится. Потом вдруг срок возврата был резко сокращен до 22 апреля 2011 года. В трактовке наших оппонентов, размышляющих о бабушке с Тверской, это почему-то называется ипотечное рейдерство. Что происходит с залогом в этой ситуации? Наши суды тоже говорили, что залог прекращается. Но здесь надо рассуждать в таком ключе: когда залогодатель дает в залог свое имущество по долгу со сроком возврата до 1 января 2012 года, можно ли сказать, что он несет риск того, что заемщик получит первый транш кредита и вместо того, чтобы направить его на покупку оборудования, купит себе Порш Кайен? Это называется нецелевое использование кредита. Статья 814 ГК дает банку право предъявить досрочное требование о его возврате. Наш залогодатель оказывается ответчиком по иску об обращении взыскания на предмет залога. То же самое: статья 811 – просрочка возврата процентов, статья 813 – ухудшение иного обеспечения. Этот тот риск, который залогодатель имманентно несет только потому, что он дал в залог свое имущество. Конечно, можно говорить о том, что риск невозврата увеличивается. Но здесь, во-первых, опять-таки не надо забывать о статье 10 ГК, которая позволит отсечь наиболее одиозные случаи. Во-вторых, мы должны помнить о том, что залогодатель и должник – как правило аффилированы и потому ссылка на ухудшение положения залогодателя просто несостоятельна. И, в-третьих, залогодатель-коммерческая организация, если она даже и не аффилирована с должником, должна нести все риски невозврата кредита, а наличие в договоре залога срока исполнения обеспеченного залогом обязательства – вовсе не гарантия того, что к залогодателю не придут с иском об обращении взыскания на предмет залога ранее этого срока.

Ссылки: 
http://www.pravo.ru/review/face/view/54135/
http://www.rg.ru/2011/04/22/dolgi.html
http://www.credits.ru/articles/9561/
http://www.banki.ru/news/bankpress/?id=2903550
http://www.rfcor.ru/news_rfc_1502618.htm
http://53.mo.mirsudrf.ru/modules.php?name=news&op=news_detail&id=65
http://www.credits.ru/articles/9561/
http://www.arbitr.ru/press-centr/smi/34943.html
http://www.rosbankjournal.ru/rubrica/24/16402http://www.gosuslugi.ru/ru/news/index.php?id_4=1853&tid=2&from_4=12
 В целях обеспечения правильного и единообразного применения арбитражными судами отдельных положений законодательства о залоге Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на основании статьи 13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации» постановляет дать арбитражным судам следующие разъяснения.

I. Общие положения..

П 13. Изменение размера или срока исполнения обеспеченного залогом обязательства (например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту либо изменения срока возврата кредита) по сравнению с тем, как такое условие определено в договоре о залоге, само по себе не является основанием для прекращения залога.

Например, при увеличении размера требований по основному обязательству залог продолжает обеспечивать обязательство должника в том размере, в каком оно существовало бы без такого изменения, если стороны договора о залоге не пришли к соглашению о том, что при увеличении размера требований по основному обязательству на согласованную залогодателем и залогодержателем сумму залог обеспечивает обязательство должника в увеличенном в согласованных пределах размере (статья 337 ГК РФ). В случае увеличения срока исполнения обязательства, обеспеченного залогом, следует иметь в виду, что течение исковой давности по требованию об обращении взыскания на заложенное имущество не ставится в зависимость от течения исковой давности по главному требованию, а определяется исходя из того, когда бы истекла исковая давность по основному обязательству, если бы срок исполнения основного обязательства, указанный в договоре о залоге, не менялся.

Суды также должны учитывать, что в силу статьи 337 ГК РФ отсутствие в договоре о залоге условий о размере и/или порядке уплаты процентов за пользование кредитом означает ограничение обеспечиваемых залогом требований уплатой суммы основного долга по кредитному договору, но не влечет за собой незаключенности договора о залоге в целом.

Указанное в настоящем пункте разъяснение относится как к случаям, когда залог предоставлен в обеспечение собственных долгов залогодателя, так и к случаям, когда залог предоставлен в обеспечение обязательств иного лица.

Ссылка: http://www.arbitr.ru/as/pract/post_plenum/33632.html
 22.04.2011
У банков теперь не будет проблем с получением залогов по долгам кредиторов. Высший арбитражный суд значительно упростил эту процедуру. Однако в Союзе юристов Москвы негативно отреагировали на это решение, заявив, что оно может поставить под угрозу систему кредитования в стране.

Тем временем в Высшем арбитражном суде, как удалось выяснить корреспонденту "РГ", не намерены отказываться от своей позиции. И пояснили, что приняли правильное, взвешенное решение, которое защищает банки и закрывает лазейки для махинаций с залогом.

У бизнеса - своя точка зрения.

До сих пор суды любых инстанций исходили из того, что изменение кредитного договора автоматически прекращало действие договора залога под этот займ. А в случае крупных кредитов это как раз и касается объектов недвижимости. Следовательно, кредитор не получал причитающихся ему денег. Теперь же, как считают в ВАС, справедливость восторжествовала. Кредиторам в случае невыплаты займа будут возмещать "убыток" заложенным имуществом, невзирая ни на какие обстоятельства.

По российскому гражданскому праву, пояснил "РГ" начальник управления частного права Высшего арбитражного суда Роман Бевзенко, кредитор - слабая сторона, договор с ним легко нарушить, в том числе при помощи фиктивных схем с залогами и поручителями. Такой лукавой схемой, до принятия постановления ВАС, считалось как раз изменение заемщиком договоракредита с банком. Теперь это невозможно. "В любом случае положение залогодателя хуже не становится, ведь сразу дает согласие отдать имущество по долгам заемщика", - поясняет Бевзенко.

На что член Союза юристов Москвы Руслан Горбатовский приводит свои контраргументы: "Постановление ВАС, позволяющее изменять кредитный договор без информирования залогодателя, ставит под удар институт залога, а значит, и всю систему кредитования в стране". Юрист прогнозирует, что это создаст на финансовом рынке новые мошеннические схемы. Например, такую. Компания берет кредит в 100 миллионов долларов. Находит третье лицо - залогодателя. И просит его поручиться своим имуществом, предоставив в качестве залога здание или земельный участок. Сделка заключается и регистрируется. А дальше заемщик и банк без согласования с залогодателем заключают между собой дополнительное соглашение с заведомо невыгодными условиями выплаты кредита. И все - залог обречен. Имея такую перспективу, залогодатели просто не будут связываться с кредитами, считают юристы, что и приведет к проблемам на кредитном рынке, который и без того еле дышит.

Подобный вариант - "нелепость", со скепсисом парирует Бевзенко. По его словам, арбитражная практика просто не знает таких дел, когда бы "добрый наивный залогодатель, коммерческое юридическое лицо, рисковал бы своим имуществом в пользу посторонних, не имеющих к нему отношения третьих лиц". "Как правило, залогодателем, тем более если в качестве обеспечения кредита выступает недвижимость, становится экономически взаимосвязанная с заемщиком структура, - говорит представитель ВАС. - И если должник не хочет платить по долгам, то залогодержателя довольно легко оставить без имущества, подкрепляющего долг. Да так, что к моменту получения решения суда у компании зачастую уже вообще отсутствует ликвидное имущество". Все больше предпринимателей, продолжает Бевзенко, особенно после кризиса, именно так и поступают. Делят бизнес на несколько компаний, одна из которых осуществляет текущую торговую или производственную деятельность, берет кредиты, заключает договоры с поставщиками. Другая же контролирует основные активы - недвижимость, ценные бумаги, и обеспечивает кредиты, выданные банком. Де факто - это один и тот же бизнес, де юро - разный. Поэтому, говорит Бевзенко, Высший арбитражный суд теперь исходит из того, что компания-залогодатель всегда в курсе отношений банка и смежной, "операционной" компании.

Тем временем попытку защитить кредиторов предпринял и депутат Анатолий Аксаков. На днях он внес в Госдуму законопроект, в котором предлагает прописать уголовную ответственность руководителей компаний за уклонение от погашения кредитов, за сокрытие залога и другие действия, которые затрудняют или делают невозможным оплату обязательств. В беседе с корреспондентом "РГ" Аксаков отметил, что после кризиса банки все чаще сталкиваются с проблемой злостного уклонения от возврата кредитов компаниями, которые не имеют серьезных финансовых проблем. Депутат предлагает наказывать замешанное в таких действиях руководство компаний штрафами до 80 тысяч рублей, обязательными работами на срок до 240 дней либо лишением свободы до двух лет. Впрочем, по мнению Романа Бевзенко, эта поправка способна остановить только "особо пугливых". Да и то из-за вероятности схлопотать судимость. "Штрафы в 80 тысяч рублей вряд ли остановят предпринимателей, на кону у которых - сотни миллионов", - уверяет начальник управления Высшего арбитражного суда.

Вот такая сложилась коллизия. Однако решение пленума ВАС уже вступило в действие. А поскольку это высшая в России инстанция по разрешению экономических споров, оно становится руководством к действию и обязательным для арбитражных судов. Сейчас в Союзе юристов Москвы готовят жалобу в Конституционный суд с предложением признать несоответствующим Конституции постановление пленума ВАС РФ, которое ограничивает права залогодателей на пользование и распоряжение заложенным имуществом.

Ссылка: http://www.podatinet.net/2011042216609/news/news/vysshii-arbitrajnyi-sud-uprostil-proceduru-vzyskaniya-imuschestva-za-dolgi.html
 Высший арбитражный суд РФ недавно вынес постановление, поставившее под удар рынок кредитования. Теперь банки получили разрешение менять условия кредитного договора без ведома владельца заложенного имущества. По мнению экспертов, постановление создает благоприятную почву для рейдерских захватов недвижимости, которая часто и является предметом залога.

Такое решение вызвало неоднозначную реакцию юристов, бизнесменов и экспертов. Этот шаг, по мнению большинства, будет способствовать развитию мошеннических схем. Многие считают, что это постановление пролоббировано самими банками, которые в последнее время озабочены изъятием залогов по просроченным кредитам.

В пункте 13 постановления «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге» говорится, что «изменение размера или срока исполнения обеспеченного залогом обязательства - например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту либо изменения срока возврата кредита - по сравнению с тем, как такое условие определено в договоре о залоге, само по себе не является основанием для прекращения залога». Соответственно, заемщик и банк теперь могут менять условия кредитного договора без согласия владельца залога (залогодателя), что порождает дополнительные риски и многочисленные мошеннические схемы, пишет Независимая газета.

Итак, стандартная операция по обеспечению залога по кредиту становится чрезвычайно рискованной, особенно когда залог предоставляет не сам заемщик, а третий участник сделки - поручитель (или залогодатель). Теперь условия кредитного соглашения могут быть изменены без его участия, что резко повышает его риски в случае невыплаты кредита заемщиком. Юристы уже открыто говоря о грядущей легитимизации рейдерских захватов недвижимости, которые негативно скажутся на всей российской экономике: надежная защита прав залогодателя теперь разрушена.

Член Союза юристов Москвы Руслан Горбатовский считает, что «пункт 13 Проекта лишает залогодателя конституционных прав на охрану частной собственности (ст. 35,36 Конституции РФ), поскольку позволяет безучастно для Залогодателя определять судьбу имущества заемщики и кредитору. Есть большая вероятность того, что на новых условиях, внесенных в кредитный договор, имущество в залог вообще бы не было передано».

По его словам, при изменении существенных условий основного договора, которые являются и существенными условиями договора об ипотеке залогодатель должен иметь преимущественное право определить - будет он обеспечивать кредит на новых условиях или нет, то есть самостоятельно определять судьбу принадлежащего ему имущества. В соответствии с недавно принятым постановлением, поручитель потерял право защиты своей же собственности, а банк и заемщик могут беспрепятственно ухудшить условия кредитования, не возвратить кредит и оставить залог в собственности банка.

Как отмечает НГ, данное постановление могло стать результатом лоббистского давления со стороны банков, которые часто сталкивались с тем, что залогодатель мог оспорить условия предоставления своего залога. В результате банк сталкивался с неплатежеспособным заемщиком, поручитель которого также отказывался погашать задолженность. Но в результате ВАС добился только того, что распугал потенциальных поручителей, сделав невыгодными рискованным занятием обеспечение залога по кредиту третьего лица. В первую очередь, это ударит по малому бизнесу, получить деньги для которого стало теперь чрезвычайной сложной задачей. Также уже озвучены возможные схемы рейдерских захватов, рост которых теперь неизбежен.

Как оказалось, опасения не были напрасными. В распоряжение нашей редакции попала информация о том, что первый прецедент с применением на практике п.13 постановления "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге" уже есть. В документе говорится, что "изменение размера или срока исполнения обеспеченного залогом обязательства - например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту либо изменения срока возврата кредита - по сравнению с тем, как такое условие определено в договоре о залоге, само по себе не является основанием для прекращения залога", и этим уже стали руководствоваться судьи. На днях ВАС принял решение передать залоговое имущества предприятия, которое является залогодателем, но не является заемщиком, банку-кредитору. И это только первый случай!

Союз юристов Москвы в настоящее время готовит жалобу в Конституционный суд, сообщают «Новые известия». Слишком много недостатков обнаружилось у нового постановления, которое своей юридической непродуманностью ставит под удар все три стороны кредитного договора. Банки в перспективе могут потерять гораздо больше, чем приобрести, выгода заемщиков неочевидна, а поручители просто исчезнут как класс, не желая для себя ответственности за чужие финансовые операции. Жертвами мошенников не хочет оказаться никто.

Ссылки: 
http://www.bigness.ru/articles/2011-03-18/banki/122898/
http://www.arbitr.ru/press-centr/smi/34000.html
Ссылка в ВАС РФ: http://www.arbitr.ru/press-centr/smi/36126.html
 
 В прессе идет много полемики о правильности п.13 Постановления Пленума ВАС «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге», которое на 180 градусов повернуло сформировавшуюся судебную практику.

А дело, собственно, вот в чем. Ранее банк не мог изменить условия кредитного договора без согласования с залогодателем. И в случае такого изменения залог считается незаключенным. Так было прописано и в Постановлении Пленума №№6/8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ». В соответствии с п.43 и судьи, и юристы 15 лет применяли эту практику.

В системе сдержек и противовесов в кредитной сфере эта практика играла очень важную роль сдерживания «жадности» банков, не давая им без согласования с залогодателями увеличивать процентные ставки, вносить в кредитные договора изменения по срокам. Банки знали, что если они внесут изменения в договор кредита без согласования с залогодателем – залог прекращается (точнее будет считаться незаключенным по отношению к новому кредитному обязательству). Если брать по аналогии с поручительством, а залог имеет схожую акцессорную природу, то есть, не может существовать отдельно от основного обязательства - кредитного договора, залогодатель и поручители ответственности за изменения условий не несут.

По существующим после принятия Пленума ВАС от 17.02.11 условиям банки и заёмщик могут делать всё что угодно, так как есть залог, который ВАС сделал вечным. Правду сказать, для приличия написали про срок давности, но не объяснив, что будет со сроком давности, и наши вклады залогодатель получит, если срок кредита уменьшился и притом на приличный срок. Этот случай ВАСом не был даже предусмотрен. Чаще всего на нелестные статьи об этом «злосчастном» пункте 13 Пленума ВАС отвечает Р.С. Бевзенко – начальник управления частного права ВАС.

Самое интересное, что во всех статьях чиновник занимается рассуждением о чём угодно, но не о праве. А зачастую противоречит даже своим прошлым научным трудам.

Так, на сайте «Право.ru» он пишет: «Мне никогда не казалось, что залог – это лишь дополнительная акцессорная сделка. Залог – это обременение, которое «лежит» на имуществе. Особенно это касается ипотеки. Это правда, сформированная ВАС правовая позиция довольно радикально отличается от той, которая сложилась в наших судах. Однако проблема в том, что сложившаяся единообразная позиция является, по нашему мнению, глубоко ошибочной, и она заслужила то, чтобы быть измененной. Дело в том, что у нас в стране очень долгое время доминировала идея о том, что залог – это такое дополнительное акцессорное правоотношение, которое настолько тесно связано с основным долгом, что при отсутствии основного договора залога быть не может, он сразу прекращается либо становится недействителен. Второе заблуждение заключается в том, что все условия обеспеченного обязательства должны полностью повторяться в договоре залога и, если что-то поменялось в основном обязательстве, тут же надо бежать и изменять всё в договоре залога. Суды принимали эти идеи: рассматривая дела на протяжении последних пятнадцати лет с участием залогодателя-третьего лица, суды прекращали залог в том случае, если, например, сумма кредита между банком и заёмщиком увеличивалась. С процентами была похожая ситуация. Допустим, увеличились проценты по договору кредита. Залогодатель заявлял, что не обеспечивал обязательство 1 млн. рублей под 15%, а лишь обещал обеспечить тот же миллион под 10%. Суды прекращали залог. Точно так же они поступали и в случае со сроком. Допустим, банк давал отсрочку должнику-заёмщику. Залогодатель считал, что это уже другое обязательство с другим сроком исполнения, которое он не обеспечивал. Залог прекращался. Суды всегда поддерживали залогодателя».

А буквально тремя годами ранее он же в своей монограмме «Комментариях судебной практике разрешения споров по договору ипотеки» писал, что в случае изменения основного обязательства договор залога надо признавать незаключённым.

Ещё одно противоречие: с одной стороны он говорит, что банки слабая сторона, а с другой стороны критикует их, что они жадны и делают что хотят: «Кроме того, если вы посмотрите договоры кредитования коммерческих организаций, то в 95% случаев там будет условие о том, что банк вправе в одностороннем порядке изменить ставку кредита. Это же общая идея – в законе о банках и банковской деятельности есть право банка увеличить процентную ставку по кредиту, если это прямо предусмотрено договором. Это идеология российского банкинга – у нас банкам нравится перекладывать риски на заёмщиков, с этим ничего не поделать».

Бевзенко заявляет: «Давайте не будем думать, что залогодатель – это такой наивный ничего не смыслящий человек. Мы говорим о юридическом лице, коммерческой организации, на которую работает штат юристов, экономистов, финансистов, мастеров в сфере просчитывания рисков и политики риск-менеджмента.». Простите, но как можно просчитать залогодателю, что ВАС п.13 разрушит всю сложившуюся практику о залоге, которая была неизменной 15 лет, которую поддерживали и закрепляли все эти годы судьи ВАСа своими решениями?

Если честно, то видно, что Р.С. Бевзенко по какой-то причине оправдывается. Притом он не приводит ни одного хоть маломальского юридического довода, ни одной ссылки на статьи закона. Одна идея - залогодатель и заёмщик аффилированы. Сошлёмся на В.В. Витрянского, заместителя председателя ВАС РФ («Договорное право. Книга 1: Общие положения», изд.2-е, испр., М., «Статус», 1999): «В это трудно поверить, но в первый период развития залога в римском праве, а также и в классическую эпоху римского права, договоры были фидуциарными, то есть отношения между должником и кредитором строились на доверии. Кредитор принимал на себя обязанность в случае своевременной уплаты долга возвратить предмет залога, чаще всего это было заложенное имение, должнику. В наше время, конечно, ни о какой фидуциарности между кредитором (банком) и должником говорить не приходится. В отличие от этого, отношения между заёмщиком по основному обязательству и залогодателем, очевидно, продолжают носить доверительный характер. Очевидно, что личность заёмщика небезразлична для залогодателя и было бы глупо им (как Штирлицу и его жене) делать вид, что они первый раз видят друг друга. Это же следует и из Гражданского кодекса, в котором прямо сказано, что с переводом долга по обязательству, обеспеченному залогом, залог прекращается, если залогодатель не дал кредитору согласия отвечать за нового должника. Таким образом, залогодатель обеспечивает ни просто какое-то обязательство какого-то должника, а совершенно конкретное обязательство совершенно конкретного Лица, с которым его связывают, как минимум, партнёрские отношения. Поэтому всякие разговоры об аффилированности в данном случае носят исключительно каверзный характер». Может быть, лучше Бевзенко обвинить банковских работников в плохом выполнении своих прямых обязанностей?

Очень познавательно звучит ответ Р.С. Бевзенко на вопрос, лоббирует ли он банковские интересы: «Упрекать ВАС в фаворитизме в отношении банков - это значит просто не следить за правовой жизнью в нашей стране за последние 3-4 года. Регулируя отношения, мы всегда взвешиваем, кто подлежит большей защите – должник или кредитор? Кредитор. Залогодатель или залогодержатель? Залогодержатель, потому что он слабее. Залогодержатель или наоборот, кто должен быть защищен? В некоторых случаях это, наоборот».

Во избежание сомнений для наглядности схематично отобразим хронологию событий лоббирования банками п.13:

14.02.11. - заседание Научно-консультативного совета при ВАС РФ по вопросам, возникшим при работе над проектом постановления Пленума ВАС «О некоторых вопросах законодательства о залоге», связанных с обращением взыскания на заложенное имущество, находящееся в залоге другого лица. Основной докладчик – Сбербанк.

17.02.11. – постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге», в п.13 которого говорится, что изменение размера или срока исполнения обеспеченного залогом обязательства (например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту либо изменения срока возврата кредита) по сравнению с тем, как такое условие определено в договоре о залоге, само по себе не является основанием для прекращения залога.

17.03.11. – заседание Президиума ВАС РФ. Рассмотрение спора Сбербанка с ООО «Мерта», которое представило своё недвижимое имущество в залог в качестве обеспечения кредита в 262 миллиона рублей, выданного банком предприятию «Стройинструмент». Решение Президиума ВАС в пользу Сбербанка.

То, что Р.С. Бевзенко пишет о новых нормах о залоге, которые будут в новом Гражданском кодексе, о проекте Европейского гражданского кодекса, это хорошо. Но как быть людям, которые уже дали залог, а банк принял условия кредитования? Эти люди действительно про Европейский гражданский кодекс и не слышали.

Очень интересно посмотреть на комментарии к статьям на сайте «Право.ru». Все комментарии в пользу Р.С. Бевзенко и притом идут подряд в 14:28; 14:36; 14:45; 14:54; 14:59; и т.д.

Всё это смешно и очевидно, что Р.С. Бевзенко – главный ответственный специалист в России за анализ и обобщение судебной практики - пытается сгладить свои просчёты. Подставился сам и подставил своих руководителей – грамотных и серьёзных юристов, в том числе и председателя ВАС А. А. Иванова.

Вы спросите, как поправить ситуацию? Многие эксперты считают, что п.13 Пленума ВАС идеально подходит для случая, когда заёмщик и залогодатель в одном лице, поэтому необходимо убрать из пункта 13 фразу, что это касается залогодателей 3-х лиц.

Ссылка: http://inforos.ru/ru/?module=news&action=view&id=27474 
10 мая 2011 года, 14:30, Московская область, Горки

Совещание по вопросам совершенствования судебной системы.

В ходе совещания речь шла о непроцессуальных обращениях к суду по делам, находящимся на его рассмотрении, в частности о возможности публикации сведений о таких обращениях.

Отдельно обсуждались меры защиты несовершеннолетних от преступлений сексуального характера.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые коллеги. На нашем, уже регулярном, совещании я хотел бы остановиться на двух вопросах. Естественно, при этом мы можем обсудить и другие темы – так, как обычно у нас это и происходит.

Одна из тем весьма сложная, резонансная. Она касается так называемых непроцессуальных обращений в суд. Что я имею в виду, вы, к сожалению, все знаете: это практика обращений к руководителям судов, председателям судов с просьбами обеспечить объективное, полное и всестороннее рассмотрение дела, взять дело под свой личный контроль. К сожалению, это достаточно распространённая ситуация в нашей стране, на это закрывать глаза не следует. Я не говорю о том, что все эти обращения носят изначально коррупционный характер, нет. Зачастую обращаются и профессиональные сообщества, и так называемые корпоративные группы, представители государственных структур частенько обращаются: это могут быть и губернаторы, и руководители других органов исполнительной власти, и руководители и члены нашего парламента.

На первый взгляд, все, кто обращается, реализуют своё право на обычное общение, на обращение в органы власти. Так, собственно, у нас и было всегда. И, естественно, всё это декларирует весьма благие намерения, то есть принятие правильного, правосудного решения. Однако мы все с вами понимаем, как юристы, как люди, которые заинтересованы в развитии современной независимой судебной системы, что это нарушение не только этических норм, но и правовых, а именно конституционных норм.

Во-первых, нужно исходить из того, что с такими просьбами может обратиться весьма узкий круг людей. Наши граждане, естественно, таких возможностей не имеют. Стало быть, подобные ходатайства нарушают принцип равенства всех граждан перед судом и перед законом.

Во-вторых, это можно толковать и как неуважение, и как недоверие к суду, поскольку авторы как бы изначально предполагают, что суд может вынести неправильное, неправосудное решение.

И, наконец, просьба взять под личный контроль, посмотреть повнимательней – это прямое нарушение принципов независимости суда и судей. Я имею в виду, естественно, статью 120 Конституции нашей страны.

Недавно, кстати, Вячеслав Михайлович [Лебедев, Председатель Верховного Суда] в своём интервью говорил о том, что давление на судей не ослабевает. И для того чтобы с этим явлением бороться, необходимо в общем и целом повышать правовую культуру, с этим я не могу не согласиться. Кстати, это касается прежде всего тех, кто и так должен обладать минимальными правовыми знаниями, я имею в виду государственных служащих, депутатов различных уровней.

«Тема непроцессуальных обращений в суд весьма сложная, резонансная. Это практика обращений к председателям судов с просьбами взять дело под свой личный контроль. Это нарушение не только этических, но и правовых, конституционных норм. Подобные ходатайства нарушают принцип равенства всех граждан перед судом и перед законом».
Очевидно, что практика непроцессуальных обращений в суды укоренилась так глубоко ещё и потому, что на протяжении долгих лет переписка по таким вопросам между ведомствами, должностными лицами была, естественно, закрытой, и такого рода ходатайства никак не влияли на репутацию лица, обращающегося с подобными просьбами. Никто не мог заподозрить такое лицо в нецелевом использовании служебного положения. Между тем для большинства политиков вопрос их репутации – это первейшая тема и, по сути, важнейшее условие их пребывания на государственной службе. Поэтому я предлагаю обсудить сегодня вопрос о придании гласности фактов подобных обращений к председателям судов всех уровней и о том, что здесь можно было бы сделать.

Практика вам известна. В судах некоторых американских штатов фиксируются все обращения к суду: это и письма, и телефонные звонки, вопросы в том или ином виде по тому или иному делу. И перед началом рассмотрения дела, слушания зачастую судья просто сообщает о том, кто интересовался рассмотрением этого спора. Мне кажется, что это достаточно разумная вещь, хотя, конечно, это нужно обдумать и обсудить применительно к нашей правовой традиции, судебной традиции.

У нас и сейчас кое-что в этом направлении делается. Насколько я знаю, Высший Арбитражный Суд уже сейчас публикует информацию об обращениях со стороны в суд. (Обращаясь к Председателю Высшего Арбитражного Суда А. Иванову.) Так, Антон Александрович? У вас на сайте это есть. Эффект от этого, наверное, не является сиюминутным, но он уже есть. Я не знаю, какова посещаемость этого ресурса, этого раздела сайта, но очевидно, что как минимум одна заинтересованная группа лиц туда заглядывает регулярно. А это журналисты и, конечно, все, кто интересуется работой суда, и эта группа столь же регулярно рассказывает своим читателям, как депутаты, губернаторы интересуются, заботятся об отдельных субъектах хозяйственной деятельности. Надо проанализировать результаты работы таких сайтов и, может быть, действительно распространить такую практику повсеместно.

Я хотел бы также предложить обсудить вот что. Надо подумать, достаточно ли для закрепления этой практики внутренних документов, приказов председателей высших судов, ваших внутренних актов или проблему необходимо решать на законодательном уровне.

Ссылка: http://news.kremlin.ru/news/11204
 14 июля 2011 года, в 10:00 по московскому времени, в БЦ "МирЛенд" пройдет Деловой завтрак на тему: "Судебная практика разрешения споров, связанных с договором кредита".

Ведущий: Бевзенко Роман Сергеевич, начальник Управления частного права ВАС РФ, канд. юрид. наук

Высший арбитражный суд разработал фундаментальные рекомендации в области кредитования юридических и физических лиц. В настоящее время проекты проходят стадию обсуждения и будут приняты в самое ближайшее время.

Участникам Делового завтрака представляется уникальная возможность встретиться с разработчиком этих документов, высказать свои предложения и пожелания, поучаствовать в дискуссии и задать любые вопросы не только по инициативам ВАС РФ, но и по практике применения действующего законодательства в сфере кредитования арбитражными судами.

В программе:

Проблемы применения арбитражными судами действующего законодательства, регулирующего кредитные отношения;
Тенденции практики разрешения споров по договору кредита;
Проект Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре, подготовленный ВАС РФ, подготовленный ВАС РФ;
Проект Обзора ВАС РФ судебной практики по некоторым вопросам, связанным с применением к банкам административной ответственности за нарушение законодательства о защите прав потребителей при заключении кредитных договоров.

Для участия в Семинаре – Деловом завтраке необходимо:

До 11 июля зарегистрироваться по телефону: (495) 937-90-80 или заполнить форму на сайте, наш оператор обязательно с вами свяжется.
До 13 июля оплатить участие в Семинаре.

Стоимость участия - 7 788 руб., в т. ч. НДС 18%. Специальная скидка 10% действует:
-для участников мероприятий ЗАО «МЦФЭР» (при предъявлении Карточки постоянного клиента)
-для подписчиков журналов ИД МЦФЭР-Право

Место проведения: Бизнес-центр «МирЛэнд» ЗАО «МЦФЭР», ул. 2-я Хуторская, д. 38 «А», стр. 17

Источник: http://www.seminar.ru/events/2297

Latest Month

July 2011
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com